Неточные совпадения
— Напротив, даже очень мило воспитан и с прекрасными манерами. Немного слишком простоват иногда… Да вот он и сам! Вот-с, рекомендую,
последний в роде князь Мышкин, однофамилец и, может быть, даже
родственник, примите, обласкайте. Сейчас пойдут завтракать, князь, так сделайте честь… А я уж, извините, опоздал, спешу…
Но покамест этого нет; и вот больницы достигают своего тем, что вскрывают умерших помимо согласия
родственников;
последние унижаются, становятся перед врачами на колени, суют им взятки, — все напрасно; из боязни вскрытия близкие нередко всеми мерами противятся помещению больного в больницу, и он гибнет дома вследствие плохой обстановки и неразумного ухода…
Появившись, она проводила со мною весь тот день, ревизовала мое белье, платье, разъезжала со мной на Кузнецкий и в город, покупала мне необходимые вещи, устроивала, одним словом, все мое приданое до
последнего сундучка и перочинного ножика; при этом все время шипела на меня, бранила меня, корила меня, экзаменовала меня, представляла мне в пример других фантастических каких-то мальчиков, ее знакомых и
родственников, которые будто бы все были лучше меня, и, право, даже щипала меня, а толкала положительно, даже несколько раз, и больно.
Я состою уже давно его поверенным, но его жизнь, в особенности за
последнее время, его неимоверные траты денег заставляют меня опасаться, что если его
родственники не положат этому предел просьбою отдать его под опеку за расточительность, он может в скором времени оказаться нищим и, не привыкнув ни к какому труду, не получив почти никакого образования, может дойти до преступления.
Прошла осень, прошла зима, и наступила снова весна, а вместе с нею в описываемой мною губернии совершились важные события: губернатор был удален от должности, — впрочем, по прошению; сенаторская ревизия закончилась, и сенатор — если не в одном экипаже, то совершенно одновременно — уехал с m-me Клавской в Петербург, после чего прошел слух, что новым губернатором будет назначен Крапчик, которому будто бы обещал это сенатор, действительно бывший
последнее время весьма благосклонен к Петру Григорьичу; но вышло совершенно противное (Егор Егорыч недаром, видно, говорил, что граф Эдлерс — старая остзейская лиса): губернатором, немедля же по возвращении сенатора в Петербург, был определен не Петр Григорьич, а дальний
родственник графа Эдлерса, барон Висбах, действительный статский советник и тоже камергер.
— Ах, вздор какой, он
родственник только ей и довольно близкий по Имплевым, — подхватила Прыхина: она всегда всякую подругу свою скрывала и отстаивала до
последней возможности.
Мари только
последнее время довольно ясно объяснила ему, что Вихров им
родственник, и даже очень близкий, — по Есперу Иванычу.
Род князей Холминых обеднел, и дочь
последнего, некогда богатого отпрыска этого рода, вышла замуж за богатого купца Аркадия Семеновича Селезнева, несколько утешенная выхлопотанным ее
родственниками молодому коммерсанту чином коммерции советника.
— Да, он
последний в роде,
родственников у него нет…
Оказалось, впрочем, что в пылу охватившего его ужаса, он успел уведомить о постигшем его несчастии петербургских
родственников, а так как
последние были люди влиятельные, то распоряжение о высылке было вскоре отменено.
Среди экипажей,
родственников, носильщиков, негров, китайцев, пассажиров, комиссионеров и попрошаек, гор багажа и треска колес я увидел акт величайшей неторопливости, верности себе до
последней мелочи, спокойствие — принимая во внимание обстоятельства — почти развратное, так неподражаемо, безупречно и картинно произошло сошествие по трапу неизвестной молодой девушки, по-видимому небогатой, но, казалось, одаренной тайнами подчинять себе место, людей и вещи.
Мошка согласился с радостью, но выговорил, чтобы сверх похлебки из фасоли, которою он в качестве бедного
родственника исключительно питался, ему давали ежедневно еще по две головки чесноку. Мало того, он до такой степени распалился ревностью, что стал приставать к рабочим, чтоб они при встрече с ним показывали свиное ухо, что
последние охотно и исполняли.
Когда и каким образом она появилась в Москве, в точности неизвестно, но жила в обширном и ветхом доме на Сивцевом Вражке, куда из
последнего проданного польского поместья успела спасти портреты своих
родственников, императоров и королей и сидела, окруженная ими; дворню свою называла двором, имела несколько модных фрейлин, панов-служанцев, а из мелкой дробной шляхты ей нетрудно было набрать маршалков и шталмейстеров.
Он
последний в роде графов Белавиных, и хотя со стороны матери у него были в Петербурге родственные связи, но ввиду того, что его отец еще вскоре после свадьбы разошелся с родными своей жены, эти
родственники знали о сыне враждебно относящегося к ним человека — некоторые только понаслышке, а некоторые по встречам в великосветских гостиных.
Похоронили и генеральшу… Со всех сторон понаехали наследники, дальние и близкие
родственники Маковецких. Косо и злобно поглядывали они на осиротевшую Наташу.
Последняя точно не вполне сознавала всю тяжесть своего положения.
В самой
последней степени унижения, среди самой грустной, подавляющей сердце действительности, в компаньонках у одной старой, беззубой и брюзгливейшей барыни в мире, виноватая во всем, упрекаемая за каждый кусок хлеба, за каждую тряпку изношенную, обиженная первым желающим, не защищенная никем, измученная горемычным житьем своим и, про себя, утопающая в неге самых безумных и распаленных фантазий, — она вдруг получила известие о смерти одного своего дальнего
родственника, у которого давно уже (о чем она, по легкомыслию своему, никогда не справлялась) перемерли все его близкие родные, человека странного, жившего затворником, где-то за тридевять земель, в захолустье, одиноко, угрюмо, неслышно и занимавшегося черепословием и ростовщичеством.
Он постепенно за неделю убедился, что она права в том, что тетушка-генеральша «похорохорится, похорохорится, да и в кусты», по образному выражению Дарьи Николаевны, так как никаких ни с какой стороны не было заметно враждебных действий, и даже при встрече с
родственниками, он видел только их соболезнующие лица, насмешливые улыбки, но не слыхал ни одного резкого, неприятного слова по его и его невесты адресу: о его предполагаемом браке точно не знали или не хотели знать —
последнее, судя по выражению лиц
родственников и даже просто знакомых, было правильнее.
Прием, сделанный Глебом ее
родственнику, и особенно объяснение его с Акимом — объяснение, отнимавшее у нее
последнюю надежду пристроить как-нибудь
родственника, — все это сильнейшим образом вооружало старушку против мужа.
Мрачно, грустно, задумчиво было лицо старика, когда, взглянув в
последний раз на реку, стал он подыматься по площадке; он точно нес на плечах своих гроб ближайшего
родственника, которого много любил при жизни.
Брось это! — заговорила старуха, которая хотя и знала, что
родственник ее напрасно жаловался на мужа и действительно в
последнее время ел даром хлеб, но со всем тем искренно жалела о нем и всячески старалась удержать его.
Объявляет мне, что едет в Светозерскую пустынь, к иеромонаху Мисаилу, которого чтит и уважает; что Степанида Матвеевна, — а уж из нас,
родственников, кто не слыхал про Степаниду Матвеевну? — она меня прошлого года из Духанова помелом прогнала, — что эта Степанида Матвеевна получила письмо такого содержания, что у ней в Москве кто-то при
последнем издыхании: отец или дочь, не знаю, кто именно, да и не интересуюсь знать; может быть, и отец и дочь вместе; может быть, еще с прибавкою какого-нибудь племянника, служащего по питейной части…
Сколько я мог узнать, в
последней складывают товар в имении Стабровской, которое досталось ей по наследству от одного
родственника, в костеле, недостроенном в пятидесятых годах.
Только один избранник осмелился простирать на нее свои виды: именно это был цейгмейстер Вульф, дальний ей
родственник, служивший некогда с отцом ее в одном корпусе и деливший с ним
последний сухарь солдатский, верный его товарищ, водивший его к брачному алтарю и опустивший его в могилу; любимый пастором Гликом за благородство и твердость его характера, хотя беспрестанно сталкивался с ним в рассуждениях о твердости характера лифляндцев, о намерении посвятить Петру I переводы Квинта Курция и Науки мореходства и о скором просвещении России; храбрый, отважный воин, всегда готовый умереть за короля своего и отечество; офицер, у которого честь была не на конце языка, а в сердце и на конце шпаги.
Просьба ученого, особенно иностранца, намеки знатного
родственника, человека значительного, о нуждах своих, искушение казаться тем, чем она в самом деле не была, прославиться высокими свойствами души, которых она не имела, развязывали ее кошелек, закрывая ей глаза насчет домашних обстоятельств. У себя со своими она была деспот настоящий: Япокрывало и собственные ее пользы, и благо вверенных ей Провидением крестьян. О состоянии
последних патриотка не хотела знать.
Воспоминания всего пережитого в первый раз посетили его. До сей поры жизнь его текла безмятежною струею: не задумывался он над своим положением в княжеском доме, считая себя дальним
родственником своего благодетеля, сиротою, лишившимся еще в колыбели отца и матери; для мыслей о будущем также не было места в юной голове, — юноши живут настоящим, а это настоящее было для него светло и радостно, вполне, впрочем, лишь до
последнего года.
Последний раз он видел сестру года четыре тому назад, переписывался с нею редко, между ними давно уже установились те чисто формальные отношения, которые так обычны между двумя
родственниками, разъединёнными расстоянием и несходством жизненных интересов.
— Что же вы не пригласили вашего
родственника! — саркастически спросил он, делая ударение на
последнем слове.
Он не отговаривал Иисуса от
последнего, опасного путешествия в Иерусалим, как делали это женщины, он даже склонялся скорее на сторону
родственников Иисуса и тех его учеников, которые победу над Иерусалимом считали необходимою для полного торжества дела.
Прошка один кормил свою семью, то есть отца и малолетков.
Последние вырастали на выселковской площади, глядя на отца, на сестру, на брата своими детски-наивными глазами. В этих глазах рано засветилась недетская дума. Казалось малолетки обсуждали три пути, какими шли их ближайшие
родственники, решая про себя, какой из них представляет наиболее удобств.
Память его быстро, в одной молниезарной картине, воспроизвела всю его жизнь за
последние годы: неумолимую болезнь, день за днем пожиравшую силы; одиночество среди массы алчных
родственников, в атмосфере лжи, ненависти и страха; бегство сюда, в Москву, — и так же внезапно потушила эту картину, оставив на душе одну тупую, замирающую боль.
Рекомендованный своему непосредственному начальнику одним из товарищей
последнего, — дальним
родственником Карла Федоровича, — он был обласкан его превосходительством и даже принят в дом; следовательно, карьера его, при небольшом с его стороны умении, была обеспечена, а умения нашему барону было не занимать.
В числе этих
последних была сама жена губернатора, которая приняла Ростова, как близкого
родственника и называла его «Nicolas» и «ты».